ДИРЕКТОРИЯ ЮФ

Реструктуризация и банкротство

СЕРГЕЙ БОЯРЧУКОВ ,

Родился в 1976 году в Виннице. В 1997 году окончил юридический факультет Киевского национального университета имени Тараса Шевченко. С 1995 года работал в АК «Киев­энерго», где прошел путь от старшего юриста до директора юридического департамента. Позднее занимал должность главы юридического департамента ГП «Энергорынок». В 2003 году совместно с Сергеем Алексеевым создал адвокатское объединение «ХХІ век», которое специализировалось на судебном разрешении споров, а в 2005 году партнеры основали юридическую компанию «Алексеев, Боярчуков и Партнеры».

Адвокат, арбитражный управляющий, глава комитета Ассоциации адвокатов Украины по банкротству, член Ассоциации юристов Украины, Ассоциации адвокатов Украины, Международной ассоциации юристов. Основные специализации: банкротство, банковское право, корпоративное право, судебная практика.

Сохранить лицо

«Ожидаем, что первыми физическими лицами, применившими институт персонального банкротства, станут крупные бизнесмены, пострадавшие вследствие экономического кризиса»
прогнозирует Сергей Боярчуков, управляющий партнер ЮК «Алексеев, Боярчуков и Партнеры»

 

— Какие проблемы бизнеса решает введение нового института банкротства физических лиц?

— Сказать, что этот институт является долгожданным, — ничего не сказать. Он необходим и должникам, у которых нет иной возможности выбраться из долговой ямы, и кредиторам, которые, понимая всю безнадежность долга, не имеют никаких вариантов для его взыскания или списания, и экономике страны в целом, требующей очищения от старых обязательств, чтобы получить толчок для нового развития. Долги, накопленные физлицами, тянут всех на дно.

На мой взгляд, этот институт будет крайне востребованным, поскольку он даст возможность банку вернуть хоть какие-то средства. Это касается как банков, продолжающих работать, так и тех, кто находится в стадии ликвидации, и Фонд гарантирования вкладов физических лиц не может завершить процедуры, в том числе ввиду наличия долгов перед такими банками у физлиц. Этот институт будет актуальным и для финансовых компаний, которые выкупили проблемные кредитные портфели банков и сегодня не могут получить даже номинал. Всем очевидно, что какие-то средства у должников есть, но их недостаточно, чтобы оплатить все счета: они аккумулированы в имуществе, недвижимости, однако реальной возможности их взыскать нет. И выход из этой патовой ситуации — институт банкротства физических лиц.

 

— Что это даст людям, которые согласятся на персональное банкротство?

— Физлицам оно дает ясность относительно своего будущего. Какие перспективы у человека, погрязшего в долгах? Есть нереальный долг, который записан на бумаге, но отдать его нет возможности, а списать — нет основания, и все крутятся вокруг этого тягостного для всех долга. Не обязательно это зло­умышленник, который не хочет отдавать долги. Это может быть некогда успешный бизнесмен, который пошел на большой риск. Банкротство дает шанс начать все с нуля.

Конечно, данные нормы не будут повально применять сразу. Мы прогнозируем, что примерно год к ним будут присматриваться. Насколько мне известно, уже есть первые заявления, но это скорее своеобразная попытка узнать, как работает институт банкротства.

 

— Кто, по вашему мнению, будут первыми банкротами-физлицами: должники по потребительским кредитам или прогоревшие предприниматели?

— Я думаю, что первыми ласточками будут крупные бизнесмены — физлица, учредители и бенефициары, пострадавшие вследствие экономического, прежде всего банковского, кризиса, которые давали личные поручительства по большим займам своих компаний. Они очень опытные бизнесмены и понимают, как работают правовые институты, их не испугаешь юристами и судами, и они не боятся применять новые нормы законодательства. И когда разрабатывался Кодекс Украины по процедурам банкротства (Кодекс), многие бизнесмены отслеживали эти правила, готовились к возможности применить этот институт.

 

— Почему это выгодно кредитору? Он же недополучит ожидаемое, он может даже не вернуть основную сумму долга…

— Банки прекрасно понимают, что и без банкротства они свои деньги не вернут. Но они могут получить хоть что-то — имущество, часть долга, обязательства по реструктуризации… Банкротство физлица не означает, что банк не получит ничего. Все будет зависеть от должника, его возможностей, условий, которые ему сможет предложить банк. Что-то придется простить, за что-то — посудиться. Мы же понимаем, что если инициировать банкротство физлица смогут только сами должники, то к подаче заявления они будут готовиться. Однако если будет иметь место утаивание имущества, его отчуждение, возмездное или бесплатное, эти сделки смогут быть поставлены под сомнение, а потому какую-то часть долгов перед банком все-таки погасят. Тем более что большая часть имущества должников уже сегодня в залоге кредиторов, а потому продать его «по-тихому» не удастся.

Физлицу придется пойти на серьезный аудит своего финансового состояния, все его имущество может быть распродано, а если этого не хватит — остальное ему простят. А что еще можно сделать? К счастью, рабство у нас запрещено.

 

— Насколько предусмотренные Кодексом последствия могут удерживать от банкротства?

— Как говорил один из соавторов Кодекса Руслан Сидорович (второй автор — Сергей Алексеев, именно вокруг них в парламенте прошлого созыва была сплочена команда разработчиков), презентуя проект на различных встречах, в том числе с местным бизнесом, банкротство первых физлиц придется на «конфетно-букетный период». И я с ним полностью согласен — это максимально точно описывает возможные последствия. Они сегодня минимальные. Можно сказать, что их практически нет.

Это сделано умышленно, чтобы как можно больше лиц прошли эту процедуру и очистили экономику от излишних долгов. Но в будущем ответственность за банкротство будет усиливаться, чтобы этот инструмент не использовался в целях уклонения от любых долгов и люди не начали жить в долг пятилетками — от банкротства до банкротства.

 

— Есть ли риски для бизнеса, если учредитель будет признан банкротом?

— Сегодня таких рисков нет. Законодательство четко разделяет имущество юридического и физического лица.

 

— Вы посоветуете своим клиентам быть в первой волне?

— Как юридическая фирма мы всегда открыты ко всем новшествам законодательства. Мы готовы быть теми, кто первым станет применять новое и таким образом формировать практику. В ситуации, когда норма является новой для всех, можно найти наиболее правильное понимание и применение. Да, страшно быть первым, но точно так же страшно и кредитору, и судье — и в этих условиях все стараются найти оптимальное решение. Да, не всегда практика закрепляется, она может измениться потом, но пробовать первыми мы не боимся. И клиентам, которые могут эффективно использовать институт персонального банкротства, мы готовы предложить быть в первых рядах.

 

— До этого времени в Украине был институт банкротства физлиц-предпринимателей, но ожидания не оправдались. Чем новая концепция отличается от предыдущей и почему она будет более эффективной?

— Институт банкротства физлиц-предпринимателей предполагал банкротство таких субъектов хозяйствования исключительно в связи с осуществлением ими предпринимательской деятельности. Но в действительности долги были накоплены именно физлицами, и, как правило, речь шла о «потребительских» долгах, в том числе в связи с кредитами на недвижимость под ипотеку. В результате появилась неправомерная практика уклонения от долгов путем регистрации как предпринимателей, имитации предпринимательской деятельности (а это статья УК) и последующего банкротства. Однако суды ее быстро пресекли. В этой связи, безусловно, хорошо, что законодатель не повторил прежнюю ошибку и установил единые правила для всех физлиц.

Все опасения относительно нового института связаны прежде всего с тем, что никто не знал, как быстро он станет применяться. Суды боялись наплыва заявителей, государство боялось, что на всех не хватит арбитражных управляющих, но эти опасения развеял первый месяц действия Кодекса: волна желающих обанкротиться не захлестнула хозяйственные суды. Процессуальных же проблем никаких нет — процедуры хоть и новы, но вполне понятны, и их просто надо применить. Спорные вопросы, которые могут проявиться позже, на мой взгляд, разрешатся практикой применения, в том числе судебной.