ДИРЕКТОРИЯ ЮФ

СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА | СУДЕБНАЯ РЕФОРМА

АЛЕКСЕЙ ФИЛАТОВ ,

Родился в Киеве в 1976 году. Окончил Институт международных отношений Киевского национального университета им. Тараса Шевченко по специальности «Международное право».
В 1998 — 2003 годах занимался частной юридической практикой. В 2003 году присоединился к АО «Василь Кисиль и Партнеры», в 2007 году возглавил практику разрешения споров. Профессиональные достижения в судебной и международной арбитражной практике неоднократно были признаны Chambers Global, Best Lawyers, Legal 500 и другими ежегодными международными исследованиями.
С июля 2014-го занимает должность заместителя Главы Администрации Президента Украины. Отвечает за правовое обеспечение выполнения конституционных функций Президента Украины в области судоустройства, разработку и внедрение судебной реформы.
Член Международной ассоциации адвокатов (IBA), Совета пользователей Лондонского международного арбитражного суда, Украинской ассоциации международного права, Ассоциации юристов Украины, Киевской областной коллегии адвокатов.

Ставка на повышение

«Для создания правового государства нужно создавать стимулы к укреплению адвокатуры как института»
констатирует Алексей Филатов, заместитель Главы Администрации Президента Украины, координатор совета по вопросам судебной реформы

— Закон Украины «Об адвокатуре и адвокатской деятельности» был принят в 2012 году, почему спустя пять лет возникла необходимость принятия нового акта?
— Качество закона не определяется его «возрастом». Давайте посмотрим: разве в адвокатуре нет проблем, в том числе и на уровне закона? Обыски у адвокатов, нарушение их прав и гарантий, возбуждение уголовных дел против адвокатов, связанных с деятельностью их клиентов, недопуск адвокатов к участию в процессуальных действиях в отношении их клиентов. Можно продолжать еще. Нормы, которые касаются прав и гарантий адвокатов, однозначно требуют пересмотра и усиления, а их нарушение должно влечь за собой действенные санкции. Эффективной защиты предусмотренные действующим законом механизмы адвокатам не дают. А это негативно влияет не только на адвокатов, но и (даже в первую очередь) на их клиентов, граждан и бизнес.
Второй вопрос — самоуправление: могут ли параллельно существовать органы адвокатского самоуправления, допустима ли ситуация, когда одни органы адвокатского самоуправления не могут найти общий язык с другими и свои проблемы решают только через суд? Способствует ли это авторитету адвокатской профессии и профессии юриста в целом? Если эти проблемы до сих пор не решены самими адвокатами, нужны новые законодательные инструменты.
В связи с недавним предоставлением адвокатам исключительного права на представительство в судах нужны пересмотр допуска к адвокатской профессии, обеспечение перехода в профессию юристов, которые сегодня представляют своих клиентов или своих работодателей в судах, не являясь адвокатами. Такой переход должен быть комфортным, но не автоматическим. Нужно решить и вопросы, касающиеся стажировки, экзаменов, исключения элементов, потенциально провоцирующих коррупцию при допуске в профессию.
Есть и другие вопросы. Например, финансовые отношения в системе органов адвокатского самоуправления, их прозрачность, контроль адвокатов за использованием их взносов. Важно, чтобы органы адвокатского самоуправления имели авторитет и высокую репутацию, прежде всего в адвокатском сообществе, а такого авторитета и репутации не будет, пока будут возникать вопросы к прозрачности финансов.
Первые пять лет применения закона вскрыли эти и другие проблемы, которые не удалось решить в 2012 году. Потому сегодня рабочая группа, в состав которой входят адвокаты, разрабатывает проект изменений.

— Стоит ли ожидать уменьшения количества ООО «Юридическая фирма…» в пользу адвокатских объединений ввиду исключительного представительства?
— Не вижу необходимости сегодня ограничивать формы, в которых осуществляется адвокатская деятельность, или принуждать адвокатов выбирать только конкретные организационные формы. При желании адвокатов, наверное, адвокатское объединение может быть создано и в форме общества с ограниченной ответственностью. В какой-то момент наша практика пошла своеобразным путем, и адвокатское объединение стало отдельной организационно-правовой формой, чего в странах Европы, как правило, нет. Но не думаю, что сейчас это самый актуальный вопрос.

— Налоговые органы пытаются диктовать адвокатам, в каких формах они могут работать.
— Это еще раз подтверждает, что нужно и на законодательном уровне внести ясность. Точно не налоговые органы должны определять, каким образом адвокатам осуществлять свою деятельность.

— Ждете ли вы, что в органы адвокатского самоуправления войдут представители бизнес-адвокатуры, те, кто, можно сказать, диктует моду в вопросах качества оказания услуг?
— Нам нужно двигаться к созданию единой юридической профессии. Деятельность правового государства зависит среди прочего и от того, влияют ли профессионалы, предоставляющие правовую помощь на профессиональной основе, на общественные и государственные процессы. Их голос будет слышен тогда, когда они будут объединены общими интересами в рамках одной профессиональной корпорации. Поэтому закон должен заложить стимулы к участию в адвокатском самоуправлении всех групп адвокатов. Сейчас многие сконцентрировались на собственном бизнесе, и корпоративные интересы для них далеки. Другие, напротив, настолько увлеклись, что самоуправление стало их работой, заменившей адвокатскую практику, и о современных стандартах качества, требованиях клиентов знают понаслышке. Обе крайности имеют негативные последствия: из-за отсутствия консолидации влияние адвокатуры на развитие государства сейчас, прямо скажем, незаметно. Хотя в органах самоуправления, конечно, немало людей, которые искренне хотят повысить уровень адвокатской и юридической профессии в целом. Но нужно, чтобы их было больше.
Все группы адвокатов и юристов заинтересованы в том, чтобы с мнением и интересами юридической профессии считались. Поэтому нужно создавать стимулы к укреплению адвокатуры как института и повышению ее авторитета и влияния в обществе и в государстве.

— Нормы новых процессуальных кодексов, да и вся судебная реформа основаны на том, что в случае судебного спора следует нанимать профессионального представителя — адвоката.
— Либо это может быть юрист в штате предприятия, но имеющий статус адвоката. Не нужно отождествлять осуществление независимой адвокатской деятельности и статус адвоката. Статус означает, что человек допущен к деятельности, в частности, по представительству в судах. Он может, но не обязан ее осуществлять именно как независимую деятельность. Хотя в случае трудоустройства на предприятии адвокат должен понимать, что сможет представлять в суде только своего работодателя, поскольку уже не будет считаться независимым. Он также будет иметь ограниченные гарантии профессиональной деятельности, прежде всего в части адвокатской тайны.

— Адвокатам предоставляются новые действенные инструменты для работы, а предусматривается ли баланс в виде контроля качества их работы?
— Любые права должны быть сбалансированы ответственностью за их использование. Конечно, в будущем законе, как и в процессуальных кодексах, большое внимание должно быть уделено расширению прав адвокатов, которые позволят им в рамках состязательного процесса более эффективно и качественно оказывать правовую помощь клиентам. Балансиром должна выступать ответственность за злоупотребление этими правами. Должны быть и сильные инструменты защиты прав клиента в отношениях с адвокатом — в рамках дисциплинарной ответственности, в том числе за соблюдение стандартов качества и этики. Но и предохранители от злоупотребления дисциплинарной ответственностью должны быть.

— В чем плюсы использования бизнесом услуг адвокатов, снят ли вопрос риска повышения стоимости услуг по судебному представительству?
— Уверен, что стоимость адвокатских услуг отрегулирует рынок, а бизнес сам решит, что ему выгодно: обращаться к независимым адвокатам и адвокатским объединениям или иметь в своем штате сотрудников со статусом адвоката. У каждого подхода есть свои преимущества и недостатки. Если бизнесмену важно, чтобы у него был сотрудник, который включен в управленческую вертикаль и готов к ограничению гарантий и прав такого адвоката, — это одна позиция. Если для бизнеса важны конфиденциальность коммуникаций, защита в отношениях с органами правопорядка, независимый контроль качества услуг и этических стандартов — он будет иметь дело с независимым адвокатом или адвокатским объединением. В разных ситуациях приоритеты будут разными. Поэтому пусть и клиенты, и адвокаты имеют максимальную свободу выбора в формах деятельности и сотрудничества.