ДИРЕКТОРИЯ ЮФ

Отрасли практики | Корпоративное право и M&A

Олег Мальский ,

Родился в 1979 году в г. Львове. В 2001 году окончил Львовский национальный университет им. Ивана Франко. Учился в Джорджтаунском университете (США) и Институте мировой торговли (Швейцария). В 2005–2009 годах работал в юридической фирме «Магистр и Партнеры», практиковался в британской юридической фирме Herbert Smith и брюссельском офисе юридической фирмы WilmerHale (США). Специализация: корпоративное право. Заключает и сопровождает соглашения в энергетическом, нефтегазовом, телекоммуникационном, фармацевтическом, страховом и финансовом секторах экономики. Член Американской ассоциации юристов, Международной ассоциации юристов и Ассоциации юристов Украины. Признан экспертом в сфере M&A по версии Legal 500 EMEA, Who’s Who Legal CIS, а также в сфере энергетики и инфраструктуры по версии IFLR1000.

 

Сдельный совет

«Большинство вопросов, с которыми сталкиваются при заключении M&A-сделок, — это выбор не только права, но и практики применения этого права, а также форума разрешения споров»
подчеркивает Олег Мальский, партнер МЮГ AstapovLawyers

— Сравнивая Украину, Россию и Казахстан, какую из этих стран можно назвать наиболее инвестиционно привлекательной? И в каких именно отраслях?

— Достаточно сложно выделить конкретную страну или отрасль, которой больше интересуются инвесторы. Безусловно, из-за конфликта между Украиной и Россией обе страны находятся в зоне повышенного риска, но в то же время наблюдается интерес, связанный с удешевлением активов. Ведь как в Украине, так и в России произошла достаточно серьезная переоценка стоимости мультипликаторов. Не секрет, что из-за девальвации внутреннее производство в Украине и России стало привлекательным. К основным отраслям, которые все еще вызывают интерес, можно отнести аграрную сферу, сферу пищевой промышленности, IT-технологий и венчурных проектов в интернет-отрасли.

 

— А какие юрисдикции обычно представляют инвесторы?

— Данными сферами интересуются либо внутренние инвесторы, которые желают воспользоваться удобным моментом, либо инвесторы восточные — все больше на наших просторах появляются инвесторы из Китая и Объединенных Арабских Эмиратов.

 

— Что изменилось ввиду кризиса и санкций? В каких именно отраслях их последствия проявились больше всего?

— К основным отраслям, которые попали под удар ввиду кризиса и санкций, относятся оборонная сфера, нефтегазовая сфера и банковский сектор. В основном это касается Российской Федерации — достаточно много европейских и американских инвесторов прекратили свои сделки в этих сферах.

 

— Как обычно структурированы M&A-сделки? И какие факторы влияют на выбор применяемого права?

— Сделки в большинстве своем структурируются по английскому праву, которое давно закрепило свои позиции в M&A-трансакциях. При заключении более мелких сделок используется и национальное право. Однако, как правило, заключаются глобальный рамочный договор, регулируемый английским правом, и технические договоры, необходимые для проведения регистраций. Знаковым примером является сделка, которую юристы AstapovLawyers сопровождали со стороны компании Rolls-Royce, продававшей свои активы компании Siemens в рассматриваемых странах. Сумма сделки составляла 1,32 млрд долл. США, и в этих странах процесс происходил именно так.

Необходимо отметить, что Россия взяла серьезный курс на имплементацию лучших практик права M&A происхождением из Великобритании и достаточно интенсивно имплементирует английское право в свою правовую систему. Так, за последнее время практически все необходимые элементы договора купли-продажи активов либо акций нашли свое отображение в российском законодательстве. Это касается заявлений и гарантий, оферты и акцепта, акционерных соглашений, а также выдачи безотзывных доверенностей и пр.

 

— В чем отличительные особенности сопровождения M&A-сделок в рассматриваемых странах?

— В каждой из этих стран есть свои отличия в M&A. Так, например, при раскрытии цепочки корпоративных прав в первую очередь нужно знать, какими документами подтверждается право собственности на корпоративные права в определенной стране, какие существуют официальные и неофициальные источники информации, а также какие методы отслеживания истории перехода права собственности на акции возможны. То же можно сказать и о проверке активов — подтверждение права собственности и отслеживание перехода права собственности на активы в каждой из стран происходит по-разному.

Здесь стоит уделить отдельное внимание вопросу due diligence и юридическим тонкостям, присущим каждой из стран, как важному этапу любого инвестиционного процесса. Как правило, его результаты и выявленные недостатки используются в качестве аргументов по снижению цены сделки. В каждой из стран СНГ процедура комплексной проверки имеет свою специфику, обусловленную историческими и правовыми реалиями.

Самый важный элемент правового аудита — проверка права собственности на активы. Здесь требуется исследовать всю цепочку прав собственности. Как подтверждает судебная практика, юридические риски возникают при дефектах в процессе перехода прав на ранних этапах, то есть до того, как нынешний продавец получил объект в собственность.

Второй элемент проверки — судебные споры. Нужно досконально проверить, в какие тяжбы вовлечен контрагент, определить, сколько всего споров и какой объем исковых требований предъявлен к объекту сделки или продавцу.

Также надо подтвердить наличие всех необходимых регуляторных разрешений (лицензии, сертификаты, свидетельства), связанных с успешной коммерческой деятельностью объекта, а также их «срок годности».

 

— Может ли Украина заимствовать опыт России в сфере M&A, и наоборот, что Украина может дать другим странам?

— Украина может позаимствовать достаточно успешный опыт России в M&A. В свою очередь Россия может позаимствовать успешный опыт Украины в вопросах публичности реестров и доступа к информации. Необходимо отметить: опыт РФ свидетельствует о том, что право само по себе и возможность его использования — две разные вещи. В законодательстве можно скопировать и прописать все международные механизмы, однако, как показывает практика, в Российской Федерации все чаще для крупных сделок M&A используется именно российское право. Но длинная дорога начинается с короткого шага — нельзя исключить, что на постсоветском пространстве лет через 30–50 право России сможет конкурировать с английским правом. В то же время оставляет желать лучшего система правосудия, ведь большинство вопросов, с которым сталкиваются M&A-юристы, — это выбор не только права, но и практики применения этого права, а также выбор форума разрешения споров. Стоит отметить, что очень много сделок оформляется по праву России, но местом разрешения споров указывается все же международный коммерческий арбитраж.

Также интересным элементом сделок M&A является часть, которая касается тенденций деофшоризации и контролируемых иностранных компаний. Практика российских компаний показывает, что государство достаточно серьезно борется с офшорными компаниями путем налогообложения нераспределенной прибыли холдинговых компаний и установлением достаточно жестких требований по раскрытию данной информации. Как ни странно, большинство средних и крупных компаний не ищут пути обхода этой проблемы, а активно исключают из своей группы офшорные компании и либо переходят в «белые» респектабельные и дорогие юрисдикции, либо вовсе отказываются от иностранных холдингов. Это частично связано с достаточно крупным сокращением или полным прекращением международного финансирования, что не требует наличия  холдинговых структур. С учетом глобальной тенденции попыток максимального налогообложения конечных бенефициаров крупных холдингов такая участь может постигнуть и Казахстан, и Украину.

 

— В чем отличие предлагаемых вами услуг от подобных предложений на рынке?

— Прежде всего это опыт пост-M&A-споров и споров между акционерами. В нашей компании самыми сильными практиками являются арбитражная практика и практика M&A. Соответственно, более пяти лет мы специализируемся именно в сфере споров, возникших в результате трансакций. Эксклюзивно представляемый нами на рынке особый продукт — это анализ рисков пост-M&A-споров или споров между акционерами, который мы проводим еще до закрытия сделки. Очень часто нас привлекают для этих целей, даже когда у сторон уже есть советники, но необходимо свежим взглядом оценить именно риск того, что может произойти, если у сторон возникнет разное понимание трансакционных документов после закрытия сделки. Данный продукт очень востребован и имеет своего покупателя на рынке.

Соответственно, большинство вопросов, с которыми сталкиваются наши M&A-юристы, связано не только с самой трансакцией, но и с практикой применения и оценкой возможных пост-M&A-споров после закрытия сделки.