ДИРЕКТОРИЯ ЮФ

Юридический рынок

Питер Телюк,

Родился в 1966 году в Балтиморе (штат Мэриленд, США). В 1988 году окончил университет LaSalle (Филадельфия, США), имеет степень бакалавра искусств, в 1990-м получил диплом магистра государственного управления в Университете штата Пенсильвания. В 1993 году окончил юридическую школу Университета штата Мэриленд, получив степень доктора права и став членом почетного ордена адвокатов (Order of the Coif). С 2008 года — управляющий партнер киевского офиса международной юридической компании «Сквайр Сандерс». В октябре 2013 года возглавил созданную в Украине Международную ассоциацию «Сквайр Сандерс — Салком» (ныне — «Сквайр Паттон Боггс — Салком»). Специализация: корпоративное право, финансы и управление, соблюдение норм антикоррупционного законодательства (FCPA), M&A, прямые инвестиции и венчурный капитал, международная торговля и регулирование экспорта.

 

Этическая заставляющая

«Самая большая ошибка юристов — не быть открытым и откровенным с клиентом, много обещать, не предупреждать о существующих рисках»
уверен Питер Телюк, глава Международной ассоциации «Сквайр Паттон Боггс — Салком»

— Юридическое сопровождение бизнес-проектов сопряжено с определенными рисками и не всегда можно говорить о достижении поставленной цели. Как юрфирмы могут исключить или хотя бы минимизировать свою ответственность?

— Профессиональная юридическая фирма никогда не будет гарантировать стопроцентное решение проблемы. Минимизировать свой риск фирма может, только будучи честной и откровенной с клиентом. Гарантировать можно лишь то, что компания будет работать в рамках законодательства и отстаивать интересы клиента легальным путем, работать честно, прозрачно и предупреждать клиента о рисках.

Если же юрфирма дает гарантии достижения нужного результата, это может означать, что решение проблемы будет зависеть от коррупционной составляющей — личных связей и контактов юристов.

В Украине под качеством юридических услуг клиенты часто подразумевают конечный результат, даже если процесс его достижения выходит за рамки правового поля.

Если принять во внимание этический аспект, то гонорар успеха, например, можно рассматривать как разделение ответственности между клиентом и юристом. В таком случае возникают другие риски.

 

— Но ведь в последнее время юрфирмы все чаще отказываются от гонорара успеха.

— Иногда даже в сопровождении ­трансакции может быть разное структурирование гонорара. Есть общие вопросы, где клиенту нужно понять, подписывать соглашение или нет, а после закрытия трансакции, разумеется, могут быть определенные доплаты за услуги.

Но сопровождение трансакции больше связано с объемом выполненных работ, о котором стороны договариваются заранее. И здесь тоже нужно быть осторожным, чтобы юрист не нарушил профессиональную этику, сказав клиенту, что с трансакцией все хорошо, лишь бы ее закрыть. Наоборот, если существуют риски, нужно сообщить клиенту, что наша репутация важнее, чем какой-то гонорар.

— Следование правилам этики является конкурентным преимуществом или ограничителем для юрфирмы?

— В краткосрочной перспективе правила этики не способствуют конкуренции.

А вот в долгосрочной перспективе это следует рассматривать как несомненное преимущество, касающееся как международных компаний (прежде всего), так и украинских, которые понимают, что в их экономических интересах — все делать правильно, несмотря на то, сколько времени и ресурсов это отнимает. Многие юридические фирмы, которые раньше были известны «решением» проблем, сегодня не являются такими же мощными, и это — лучшее доказательство того, что дела разрешались хоть и в рамках закона, но только через какие-то личные контакты.

 

— Какие «этические» ошибки совершают юристы при выстраивании коммуникаций с клиентом?

— Самая большая ошибка — не быть открытым и откровенным с клиентом, много обещать, не предупреждать о существующих особенностях законодательства. Хуже всего — не сказать клиенту, что решение, к которому он стремится, не решит проблемы. Случается, что ошибаются и юристы. Самое трудное в работе — признать свою ошибку, но я говорю младшим юристам: все мы люди, и каждый из нас может ее допустить. Но скрыть ее и не предупредить клиента о последствиях недопустимо! Если кто-то из юристов что-то сделал не так, то это и моя ошибка, потому что я обязан все проверять, учитывать их компетентность.

Что касается этических аспектов при возникновении конфликта интересов, к сожалению, многие украинские юрфирмы после того, как они уже не представляют сторону бывшего клиента, при проведении, например, трансакции, защищают интересы третьей стороны. Но ведь они обладают информацией, оставшейся от прошлых отношений, которую можно использовать против бывшего клиента. А ведь он хочет быть уверен, что адвокат представляет только его сторону. Поэтому необходимо сразу открыть клиенту другую сторону и получить разрешение, что текущее дело его не касается. Лучшая коммуникация — это прозрачность.

 

— Как вы относитесь к проблеме отождествления юриста с его клиентом? Какие при этом существуют риски для обеих сторон?

— Для Украины характерно создание бизнес-структур, связанных с одним лицом. В подобные структуры зачастую входят и юридические фирмы. И если обслуживать одного крупного клиента, это хорошо только в краткосрочной перспективе — до того момента, пока у клиента не возникнут проблемы. Также могут возникнуть трудности с поиском новых клиентов, потому что эта структура влияет на конфликт интересов.

 

— А если юрфирма обслуживает крупное предприятие, где возник спор между акционерами?

— Во-первых, изначально нужно понять, кого ты представляешь: компанию или акционера. Во-вторых, надо понимать, что юрист не представляет генерального директора этой компании, который сегодня руководит, а завтра нет.

Юрист защищает интересы компании, и если возник спор между ее акционерами, один собственник должен привлечь своих юристов, другой — своих, но это не должны быть юристы, обслуживающие компанию. И об этом тоже нужно с самого начала договариваться с клиентом, которого представляешь.

 

— Плохая репутация клиента может повлиять на решение юркомпании о сотрудничестве?

— Нет, репутация — это совершенно другая плоскость. Репутация может зависеть от разных ситуаций. К примеру, они могут иметь плохую репутацию, но нанимать юристов для проведения легальной трансакции. Я вырос в США, где юридическая система способствует борьбе интересов, где все имеют право на своего юриста. Должна быть судебная система, которая вызывает доверие, поэтому репутация не является определяющей.

Сомнения могут возникнуть там, где отсутствует информация о клиенте, ведь нам необходимо знать конечного владельца, значится ли он в списке санкций, отмывает ли он деньги. А репутация — это всего лишь мнение в социуме, которое может меняться. Другое дело, если есть доказательства причастности к противоправным действиям.

 

— Насколько регулирование юридического рынка, включая этические вопросы профессии, должно быть формализовано? Есть ли необходимость в отдельном законе о рынке юруслуг?

— Кодекс этики, инициированный юрфирмами, нужен, а в принятии отдельного закона не вижу необходимости.

Юристы должны сами себя регулировать, без участия государства. Это вообще одна из самых больших ошибок Украины за последние 24 года — ждать чего-то от государства. Есть закон, и в соответствии с ним нужно работать. Так же должен поступать и бизнес: не закрывать глаза на коррупционную составляющую, а говорить, что мы работаем по-другому.

Но необходимо отметить, что в последние два года украинское общество меняется, люди хотят, чтобы все было максимально прозрачно. Нужно понимать, что коррупция ограничивает конкуренцию, а экономика растет прежде всего за счет малого и среднего бизнеса, у которого должны быть условия для развития.

В США я никогда не думал о том, что не могу чего-то достичь, потому что у меня нет нужных контактов или денег, а государство мне что-то должно. Украинский менталитет другой, но изменения мы действительно уже наблюдаем.